История чумы

 

    Много веков подряд чума регулярно выкашивала европейские города, уничтожая миллионы людей. Откуда пришла страшная болезнь? Как с нею боролись? Как вели себя люди, столкнувшиеся с неумолимостью смерти? И каким образом мор удалось победить?

   Среди множества инфекционных заболеваний, которые тысячелетиями выкашивали человечество, чума всегда занимала особое место. Она поражала воображение своей смертоносной силой и воспринималась как кара богов. Для европейцев, живших в XIV–XVIII веках, регулярные вспышки чумы были пугающей повседневностью, и историю Старого Света не понять, если забыть об этой опасной гостье.

  Чума, конечно, не единственный массовый убийца в истории. На протяжении нескольких тысяч лет существования городских цивилизаций человечество сталкивалось с множеством эпидемий. Его поражали оспа, корь, сифилис, холера, сыпной тиф, грипп (испанка и другие его разновидности)… Некоторые из этих болезней опустошали целые регионы, приводили к закату государств или исчезновению этносов. В 1778 году английский капитан Джеймс Кук открыл Гавайские острова. За семьдесят лет после появления европейцев население архипелага уменьшилось примерно с полумиллиона человек где-то до 80 тысяч.

   Кроме того, в прошлом было немало видов мора, которые пожелали сохранить инкогнито. Их описания в устных преданиях, исторических хрониках и старинных медицинских трактатах часто бывают слишком условны и смутны. Потому историкам и медикам во многих случаях лишь остается гадать, какой именно возбудитель вызвал ту или иную эпидемию — например, «английский пот» (sudor anglicus, English sweat), несколько раз поражавший Британские острова с конца XV до середины XVI века.

  В длинном ряду эпидемий чума все равно стояла особняком. Она воспринималась как абсолютная болезнь, само олицетворение мора. Ее название на латыни — pestis. Это слово означало «бич», «бедствие», «гибель».  Похожие корни и у английского названия plague. Оно происходит от латинского слова plaga — «удар», «рана», «бедствие». Эти имена свидетельствуют о том ужасе, который вызывал мор — бич, от которого было не укрыться.

                                                Три волны

  Микроорганизмы, вызывающие инфекционные заболевания, активно пользуются благами цивилизации. Большинству масштабных эпидемий нужна скученность жертв, и они рождаются вместе с крупными городами и интенсивными человеческими потоками.

     Благодаря торговым путям, которые еще в эпоху Римской империи связали Дальний Восток со Средиземноморьем, чума из Центральной Азии как минимум трижды в истории проходила по Евразии, унося миллионы жертв. Хотя эти волны никогда не охватывали население всего мира, их принято называть пандемиями (от греч. πανδημία — «весь народ»).

Первая волна.

    Первая пандемия, начавшись в Центральной Азии в середине VI века, в правление императора Юстиниана I, достигла Константинополя, столицы Византийской империи. Мор разнесся по всему Средиземноморью, Северной Африке и другим землям. Вспышки чумы продолжались до середины VIII века. Число жертв Юстиниановой чумы оценивают в 30–50 миллионов человек, но надо понимать, что статистика по столь отдаленным временам ненадежная и условная.

Чума в древнем городе. Михаэль Свертс. Около 1650–1652 г.

 Вторая волна.

    Потом чума надолго затихла и вновь нанесла удар в середине XIV века. Вторая пандемия, которую потом окрестили «Черной смер­тью», видимо, началась в 1330-х годах в Китае. По Великому шелковому пути бациллы попали в генуэзский порт Кафа в Крыму, а оттуда с торговыми судами в 1347 году достигли Сицилии. 

    Вспыхнув на юге Италии, чума в 1348–1352 годах пронеслась по всей Европе, вплоть до Англии, Скандинавии и далеких русских княжеств. По оценкам историков, она выко­сила до трети европейцев. Где-то доля жертв была сильно меньше, а какие-то местности и города просто обезлюдели. Население Англии, вероятно, сократилось вдвое, и ему потребовалось 250 лет, чтобы вернуться к уровню 1348 года. По разным подсчетам, число жертв в масштабах мира сос­тав­ля­ло от 50 до 200 миллионов человек.

     Купец и летописец родной Флоренции Джованни Виллани (ок. 1276 или 1280 — 1348) в «Новой хронике», дойдя до собст­венных дней, стал описывать страш­ный мор, недавно обрушив­шийся на город. Не зная, когда тот закончится, он оставил в рукописи прочерк: «Чума продлилась до…» Однако дату так и не прос­та­вил. Чума скоси­ла Виллани вместе с десятками тысяч других флорентийцев.

   Нанеся мощный удар по Европе, чума из нее не ушла и продолжала периоди­чески возвра­щаться вплоть до XVIII века. Севилья в 1649–1650 годах потеряла около половины из 120 тысяч жителей, Неаполь в 1656-м — больше половины из своих 400–450 тысяч. На Западе последняя крупная вспышка случилась в 1720 году ­в Мар­селе: болезнь туда завез корабль из Сирии. Мор распрос­тра­нился на весь юг Франции и к 1722 го­ду убил более 140 000 человек. В 1771 году чума разразилась в Москве, а в 1778-м — в Стамбуле. На территории Османской империи вспышки продолжались до конца XIX века.

 

Похороны жертв черной смерти в Турне. Миниатюра из рукописи Жиля Ле Мюизи «Antiquitates Flandriae». 1349–1352 годы

Третья волна.

    Третья пандемия началась в Китае в середине XIX века и угасла только в 1920-х: из Азии чума с корабельными крысами проникла в Индию, затем в порты Северной и Южной Америки, на восточное и западное побережье Африки и во многие прибрежные районы Юго-Восточной Азии. Всего число ее жертв оценивают примерно в 12 миллионов человек (для сравнения: эпидемия испанского гриппа, бушевавшая по всему миру в 1918–1920 годах, унесла около 50 миллионов).

 

Чума. Арнольд Бёклин. 1898 год

Причины и виновные

    Чума всегда устрашала своей эгалитарнос­тью. Она разила старых и молодых, богатых и бедных, разрушала привычные социальные иерархии. И всегда остав­ляла два главных вопроса: что ее вызывает и как от нее защи­титься? В позднее Средневековье и раннее Новое время, когда чумной мор раз за ра­зом возвращался в Европу, в распоряжении медиков, клириков и обывателей было несколько главных теорий, которые легко сочетались и встраивались друг в друга.

 

Кара Господня

    Люди тысячелетиями считали эпидемии проявлением гнева богов или единого Бога. Церковь учила, что черная смерть и ее последующие вспышки — это наказание, которое Господь посылает за грехи целым городам и царствам. Чума, словно град невидимых стрел, без разбора разит грешных и праведных, потому что это коллективная кара. Чтобы остановить Божий гнев, бессмысленно уповать на лекарства, врачей и любые людские уловки. Клирики неустанно напоминали, что тут требуются духовные лекарства: всеобщее покаяние, массовые молебны, крестные ходы и заступничество святых.

 

Святой Себастьян молится за жертв Юстиниановой чумы. Йос Лиферинкс. 1497–1499 годы

В католических землях главными заступниками от чумы считали святого Себастьяна и святого Роха. Святой Себастьян — ранне­христианский мученик, который жил в III веке. По преданию, император Диоклетиан приказал расстрелять его из луков: на тысячах изображений мы видим юношу, привязанного к дереву или колонне и пронзенного тучей стрел. Но он не умер, был спасен и позже принял мученичество. И в греко-римских, и в еврейских текстах чуму, как и другие болезни, нередко описывали с помощью метафоры стрел, которые с небес обрушиваются на людей. Видимо, потому святой Себастьян, переживший расстрел, в Средние века превратился в святого заступника от этого мора.

 

Алтарь святого Роха. Питер Пауль Рубенс. 1626 год

    В отличие от Себастьяна святой Рох имел к чуме непосредственное отношение. По преданию, он родился в Монпелье в конце XIII века. Отправившись в паломничество в Рим, он подхватил чуму и укрылся в лесной лачуге. Охотничий пес местного сеньора стал приносить ему пищу со стола хозяина. Рох выздоровел, вернулся во Францию, но родственники не признали его. Он был брошен в тюрьму как шпион и там умер. В знак его святости камера озарилась светом, а рядом с телом ангел начертал на латыни: «Eris in peste patronus» — «Будешь защитником от чумы». На большинстве изображений этот святой, напоминая о своей специализации, указывает на бубон, появившийся у него на ноге.

                                                            Зараженный воздух   

    С XIV по XVIII век медики чаще всего утверждали, что чуму вызывает воздух, сделавшийся смертоносным из-за пагубного влияния звезд и комет либо из-за ядовитых миазмов, поднимающихся из глубин земли: от незахороненных трупов или гниющих отбросов. А потому для защиты от болезни требуется очищение атмосферы или сильные запахи, способные перебить чумную отраву.

    Джованни Боккаччо в «Декамероне» описывал поведение флорентийцев во время чумы 1348 года. По его словам, некоторые из них гуляли по городу, «держа в руках кто цветы, кто пахучие травы, кто какое другое душистое вещество, которое часто обоняли, полагая полезным освежать мозг такими ароматами, — ибо воздух казался зараженным и зловонным от запаха трупов, больных и лекарств».

  

Доктор Шнабель фон Ром (Доктор Клюв Рима). Гравюра с изображением чумного доктора, выполненная Паулем Фюрстом. После 1656 года

    В XVII­–XVIII веках одним из главных символов мора стал чумной доктор. Врачи в странных масках с длинным клювом, похожим на птичий, инспектировали улицы зараженных городов. Этот костюм был придуман в 1619 году французским медиком Шарлем де Лормом. Он включал плащ из кожи или пропитанной воском ткани, трость, которой врач мог осматривать больных, не прикасаясь к ним, и маску с застекленными отверстиями для глаз и длинным клювом. Это был своего рода противогаз, который набивали ароматическими веществами, сухими цветами и пахучими травами, призванными защитить от чумных испарений.

    Медицинские теории того времени, касавшиеся чумы, иногда сочетались с богословскими. К примеру, можно было сказать, что гневный Господь (причина причин) использует силу небесных тел, отравляющих воздух (вторичные причины), как орудие своего правосудия.

 

                                              Отравители 

    Страх заставлял искать козлов отпущения. Периодически возникали слухи, что чуму намеренно распространяют евреи, прокаженные, колдуны, бродяги, нищие, иностранцы и прочие опасные элементы, которых следует поймать и обезвредить. Под влиянием церковных властей, во многих местах после прихода черной смерти обезумевшие жители обвиняли евреев в отравлении колодцев — вспыхивали погромы.

 

Сожжение евреев во время чумы. Миниатюра из рукописи Жиля Ле Мюизи «Antiquitates Flandriae». 1349–1352 годы

    Однако виновниками эпидемии объявляли не только иностранцев и иноверцев. В 1530 году в Женеве был «раскрыт» заговор отравителей, в котором якобы состояли начальник чумного госпиталя, его жена, местный хирург и даже капеллан. Под пыткой они признались, что отдали себя во власть дьявола и он научил их готовить смертоносное зелье. Спустя пятнадцать лет по тому же обвинению женевские власти казнили 39 отравителей. Во время миланской чумы 1630 года женщины обвинили брадобрея Джанджакомо Мору и комиссара общественного здоровья Гильельмо Пьяццу в том, что они специально сеяли мор, вымазывая стены домов зачумленными зельями. Оба были казнены.

                                     Бактерия, изменившая мир

    Настоящий виновник эпидемии — это палочко­видная бактерия (бацилла), которая получила название Yersinia pestis. Человек просто случайная жертва, периодически подворачивающаяся ей на фронтах эволюционной борьбы за выживание. В некоторых очагах бактерия дремлет среди своих природных хозяев — грызунов — и лишь время от времени заражает человека.

    Еще древние римляне подозревали, что чуму распространяют невидимые глазу «скотинки». Итальянский врач Джироламо Фракас­торо в трактате «О контагии, контагиозных болезнях и лечении» (1546) предположил, что болезни, которые сегодня называются инфекционными, могут переноситься какими-то крошечными «семенами». Однако без микроскопа и других достижений науки того времени доказать это было нельзя.

   Бактерию, которая вызывает чуму, обнаружили в 1894 году во время вспышки эпидемии в Гонконге. Швейцарский и французский бактериолог Александр Йерсен и японский врач Китасато Сибасабуро независимо друг от друга отыскали в тканях больных виновницу страшной болезни. Уже в 1897 году бактериолог и эмидемиолог Владимир (Вальдемар) Хавкин (уроженец Одессы, который в юности эмигрировал в Европу) во время эпидемии в Британской Индии создал первую античумную вакцину.

    В природе чумная бактерия живет в организмах зверей, прежде всего грызунов: сурков, сусликов, мышей, крыс… Лишь иногда — через укусы блох (хотя есть и другие пути) — она передается человеку. В средневековой Европе главным распространителем эпидемии были черные крысы. У диких животных симптомы болезни довольно слабые. Домашние мыши и крысы подвержены ей намного больше, а человек и вовсе практически беззащитен.

 

Танец крыс. Фердинанд ван Кессель. Около 1690 года

   Механизм заражения чумой до гениального прост и устрашающе эффективен. Когда блоха кусает больное животное, в ее организм попадают бациллы. Они начинают усиленно размножаться и в итоге забивают блохе проход из пищевода в желудок. Кровь, которой она питается, не может туда попасть, блоха все время испытывает чувство голода и, чтобы насытиться, атакует все новых и новых жертв. При укусе она, пытаясь освободиться от бактериальной пробки, отрыгивает в ранку сгусток бактерий, занося в кровь укушенного животного или человека целую армию смертоносных иерсиний.

    В зависимости от способа заражения и развития болезни одна и та же бактерия вызывает несколько форм чумы. Самая распространенная из них — бубонная. Попав в кровь, бацилла проникает в лимфатические узлы и начинает там с гигантской скоростью размножаться. Узлы набухают, отвердевают и превращаются в болезненный бубон. Его опасное содержимое инфицирует кровеносную систему, и человек, если не применять современную терапию, с большой вероятностью умирает от общей интоксикации.

  «В начале болезни у мужчин и женщин показывались в паху или подмышками какие-то опухоли, разраставшиеся до величины обыкновенного яблока или яйца… народ называл их gavoccioli (чумными бубонами); в короткое время эта смертельная опухоль распространялась от указанных частей тела безразлично и на другие, а затем признак указанного недуга изменялся в черные и багровые пятна, появлявшиеся у многих на руках и бедрах и на всех частях тела, у иных большие и редкие, у других мелкие и частые. И как опухоль являлась вначале, да и позднее оставалась вернейшим признаком близкой смерти, таковым были пятна, у кого они выступали. Казалось, против этих болезней не помогали и не приносили пользы ни совет врача, ни сила какого бы то ни было лекарства… только немногие выздоравливали и почти все умирали на третий день после появления указанных признаков, одни скорее, другие позже…»

                                                             Джованни Боккаччо. «Декамерон»

 

Зараженные бубонной чумой. Миниатюра из Тоггенбургской Библии. 1411 год

    При другом развитии болезни бактерии попадают в легкие. Когда больной кашляет, микроскопические капельки распространяют бесчисленное число бактерий, и избежать заражения уже практически невозможно. Легочная чума выкашивала средневековые города, почти не оставляя выживших. До появления антибиотиков бубонная форма болезни убивала 60–70 % заболевших, а легочная не оставляла шансов на выживание почти никому.

                                               Город в осаде

    Зачумленный город быстро превращается в осажденную крепость. Но он осажден не только снару­жи, но и изнутри. Его враг — зараза. А у каждого, кто еще здоров, потенциальный враг — всякий, кто уже заболел. Кварталы, улицы, дома, люди — город распадается на множество маленьких крепостей, сражающихся за выживание. История эпидемий, в ходе которых смерть сметает любые условности, обнажает всю хрупкость социальных связей.

 

 Вид на ратушу в Марселе во время великой чумы 1720 года. Мишель Серр. 1721 год

    Иногда кажется, что если опасность не замечать, она пройдет стороной. Во многих городах, когда появлялись первые заболевшие, жители не хотели верить, что чума вновь вернулась. Власти тянули с введением карантина и прочими ограничениями, боясь спровоцировать панику, отрезать город от поставок продовольствия и обрушить его финансы. А вдруг это все-таки не чума? Что, если врачи ошибаются или специально запугивают всех эпидемией, чтобы нажиться за счет сограждан? Вдруг мор минует?

    В 1599 году, когда на всем севере Испании бушевала чума, медики Бургоса и Вальядолида, не желая признавать очевидное, ставили уклончивые диагнозы: «Это не совсем чума», «Речь идет о третичной и двойной лихорадке, дифтерии, горячке, колотье в боку, катаре, подагре и подобных болезнях… У некоторых больных есть бубоны, но они легко излечиваются» 

 Увы, многие бубоны не затянулись, и Бургос с Вальядолидом были опустошены. Эпидемия почти всегда «иностранка». Она приходит из чужих земель, а может, даже засылается оттуда. В Лотарингии в 1627 году чуму называли «венгерской», а в 1636 году — «шведской»; в Тулузе в 1630-м — «миланской».

   Мор был вдвойне разрушителен: он пожирал не только клетки организма, но и клетки общества. Когда коллективные молебны и крестные ходы не могли умилостивить гневающегося Бога, религиозное усердие сменялось разобщением. Ведь незнакомец, который молится рядом с тобой, рискует стать твоим невольным убийцей. Свидетели эпидемии во Флоренции (1348), Брауншвейге (1509), Лондоне (1664–1665), Марселе (1720), словно под копирку, описывали, как родители бросают заболевших детей, дети бегут от родителей, мужья предают жен, а жены забывают о мужьях. Во время миланской чумы 1630 года некоторые горожане выходили на улицу, вооружившись пистолетом, чтобы никто не рискнул к ним приблизиться. Чума сметала привычный уклад жизни и городской порядок. Почти всегда во время мора ходили слухи о том, что чумные инспекторы грабят дома, а могильщики, чтобы не возвращаться дважды в один и тот же дом, кидают в свои повозки и закапывают еще живых.

 «…Бедствие воспитало в сердцах мужчин и женщин такой ужас, что брат покидал брата, дядя племянника, сестра брата, и нередко жена мужа; более того и невероятнее: отцы и матери избегали навещать своих детей и ходить за ними, как будто то были не их дети. По этой причине мужчинам и женщинам, которые заболевали, а их количества не исчислить, не оставалось другой помощи, кроме милосердия друзей (таковых было немного) или корыстолюбия слуг, привлеченных большим, не по мере, жалованьем; да и тех становилось не много, и были то мужчины и женщины грубого нрава, не привычные к такого рода уходу, ничего другого не умевшие делать, как подавать больным, что требовалось, да присмотреть, когда они кончались; отбывая такую службу, они часто вместе с заработком теряли и жизнь».

                                                               Джованни Боккаччо. «Декамерон»

 

    В одних городах священники и врачи, чье предназначение — утешать отчаявшихся и ухаживать за неизлечимыми, бросали церкви и госпитали. В других — оставались, чтобы исполнить свой долг, и умирали вместе с больными и паствой. В Перпиньяне в 1348 году умерло шестеро докторов из восьми, во Флоренции — 78 монахов-кордельеров из 150. В Милане во время эпидемии 1575 года архиепископ Карло Борромео остался в городе и по лазаретам утешал больных. Точно так же спустя 55 лет поступил и его племянник Федерико, тоже ставший архиепископом. Но было и много церковных иерархов, которые бежали от чумы, оставив своих прихожан.

 

Макарий Гентский причащает во время чумы. Якоб Ван Ост Младший. 1673 год

    Близость смерти нередко вела к психологическим крайностям: апатия безысходности сменялась безудержным весельем, а траур — разгулом. Раз конец на пороге, нужно успеть насладиться жизнью. Моралисты бичевали современников, предающихся азартным играм и разврату посреди зрелища смерти. А в Париже в 1401 году герцоги Бургундский и Бурбонский создали «двор любви» (cour amoureuse). Это был своего рода клуб или куртуазное сообщество, предназначенное для совместных пиров и литературных упражнений во славу дам. Его цель состояла в том, чтобы в «тяжкое время чумного мора» «проводить время с изяществом и обрести новую радость в жизни»

 

Укрывшиеся от флорентийской чумы в церкви Санта-Мария-Новелла. Миниатюра Таддео Кривелли к «Декамерону» Джованни Боккаччо. 1467 год

    Для земных радостей можно было подобрать и научное обоснование. Многие медики XVI–XVII веков утверждали, что апатия и страх многократно усиливают риск заражения, и потому прописывали как лекарство умеренные увеселения, музыку и приятное чтение. Порой городские власти в разгар эпидемии даже организовывали народные празднества, чтобы не дать безысходности взять верх над надеждой. Когда чумной мор затухал, многие города охватывала свадебная горячка: люди, потерявшие семьи, спешили пережениться, чтобы забыть об ужасе смерти. По некоторым данным, в Кельне вскоре после чумы 1451 года, унесшей более 20 тысяч человек, было заключено 4 тысячи браков.

  «Некоторые полагали, что умеренная жизнь и воздержание от всех излишеств сильно помогают борьбе со злом; собравшись кружками, они жили, отделившись от других, укрываясь и запираясь в домах, где не было больных… они проводили время среди музыки и удовольствий, какие только могли себе доставить. Другие, увлеченные противоположным мнением, утверждали, что много пить и наслаждаться, бродить с песнями и шутками, удовлетворять, по возможности, всякому желанию, смеяться и издеваться над всем, что приключается, — вот вернейшее лекарство против недуга. И как говорили, так по мере сил приводили и в исполнение, днем и ночью странствуя из одной таверны в другую, выпивая без удержу и меры, чаще всего устраивая это в чужих домах, лишь бы прослышали, что там есть нечто им по вкусу и в удовольствие».

                                                             Джованни Боккаччо. «Декамерон»

 

                                     Лондон: от чумы до пожара

   Как большой европейский город прошел через мор, хорошо видно на примере Лондона. Зимой 1664–1665 годов там началась эпидемия чумы, которую потом назовут Великой. Первые больные появились в нищих портовых кварталах и приходе Сент-Джайлс. Сейчас неподалеку стоит Британский музей, а тогда это был дальний пригород. Однако время было холодное, и болезнь на первых порах почти дремала. Лишь когда потеплело, чума разошлась в полную силу, и все надежды на то, что опасность пройдет стороной, рассеялись как дым.

 

Великая чума 1665 года

    Чума — регулярная гостья Лондона. На памяти каждого поколения, жившего в XVII веке, была одна или несколько вспышек. В 1603 году она унесла 30 000 человек, в 1625-м — 35 000, в 1636-м — еще 10 000. Однако Великая чума 1664–1666 годов перекрыла их все — на ее счету 70–100 тысяч лондонцев, то есть около 20 % горожан.

     В Англию мор обычно приходил с континента через порты, а потом распространялся вдоль торговых путей и по рекам. Инфицированные крысы или блохи, прятавшиеся среди товаров или в складках одежды, перебирались вглубь острова на кораблях или в тюках, сложенных на купеческие повозки.

    Современники Великой чумы были убеждены, что ее занесли из Голландии. Оттуда она не уходила уже много лет: в середине 1660-х Лейден и Амстердам потеряли десятки тысяч жителей. Кто-то утверждал, что голландцы, с которыми Англия тогда воевала, специально заслали болезнь на остров.

         Когда в 1664 году чума вновь посетила Лондон, власти стали вводить первые меры, призванные затормозить ее распространение. Специальные инспекторы обходили кварталы в поисках заболевших. Пораженные чумой дома было велено заколачивать, чтобы изолировать заразных и не дать мору расползтись по всему городу. Однако число жертв стремительно увеличивалось. В начале 1665 года король Карл II и его двор решили уехать из Лондона и перебрались в Оксфорд. Вместе с ними город покинули многие состоятельные горожане: купцы, юристы, профессора, священники, врачи, аптекари. Стал бежать и простой люд. Одни переезжали в далекие поместья, другие — к родным. Кто-то просто бежал в никуда, лишь бы подальше от зачумленного города. Однако лорд-мэр сэр Джон Лоуренс и члены муниципалитета (aldermen) остались на своих местах.

       Бежать или оставаться? Этот вопрос встал перед многими лондонцами, как и другими жертвами эпидемий в других городах и в другие эпохи. Еще в XIV веке Парижский университет советовал бежать от мора cito, longe, tarde — «быстро, далеко и надолго». Однако соседние деревни и городки не всегда горели желанием давать кров опасным беженцам. Часто против них выставляли заслоны, а отдельных путников встречали дубинами или ружейными выстрелами.

 

Портрет Сэмюэла Пипса. Джон Хейлз. 1666 год

    Потерять все, но спастись самому? Бежать немед­ленно или еще подождать: вдруг эпидемия пойдет на спад? Среди тех, кто решил остаться, был чино­вник Морского ведомства Сэмюэл Пипс, оставивший знаменитый дневник, и шор­ник Генри Фо — дядя писателя Даниэля Дефо, буду­щего автора «Робинзона Крузо». В 1722 году Дефо выпустил документальный роман «Дневник чумного года». Его текст был стилизован под дневник одного лондонца по имени H. F. (Henri Foe?), который пережил эпидемию 1664–1666 годов. Возможно, Дефо опирался на рассказы дяди (также не исключено, что тот, как и Пипс, вел во время чумы дневник).

    «Теперь я стал серьезнее обдумывать собственное положение и как мне лучше поступить, а именно: оставаться в Лон­доне или запереть дом и спасаться бегством, подобно многим моим соседям.

     Я должен был сообразоваться с двумя важными обстоятельствами: с одной стороны, надлежало продолжать вести свое дело и торговлю, довольно значи­тельные, — ведь в них вложено было все мое состояние; с другой стороны, следо­вало подумать о спа­се­нии собственной жизни перед лицом вели­кого бедствия, которое, как я понимал, оче­видно, надви­галось на весь город и, как бы ни были велики мои страхи и стра­хи моих сосе­дей, могло оказаться ужаснее всех возможных ожиданий.

     И однажды утром, когда я в очередной раз размышлял обо всем этом, мне вдруг пришла в голову совершенно ясная мысль: если то, что случа­ется с нами, происходит лишь по воле Божией, зна­чит, и все мои неуря­дицы нес­прос­та; и мне стоит обдумать, не является ли это указанием свыше и не показывает ли совершенно ясно, что Небу угодно, чтобы я никуда не уезжал. И вслед за тем я тут же понял, что, ежели Богу действи­тельно угодно, чтобы я остался, то в Его воле уберечь меня среди свирепству­ющих вокруг опасностей и смерти…»

                                                  Даниэль Дефо. «Дневник чумного года»

  Летом 1665 года эпидемия достигла пика. Газеты публиковали еженедельные сводки о количестве умерших — Bills of Mortality. И цифры росли с пу­га­ющей скоростью: одна тысяча, затем две, к сен­тябрю — семь тысяч в неделю. Клад­бища при цер­квях оказались переполнены, и жертв мора наско­ро сбрасы­вали в общие рвы. 

    Пытаясь остановить эпидемию, лорд-мэр отдал приказ об уничтожении собак и кошек, которые, как считалось, могли разносить заразу. Однако эффект этой меры был ровно противоположным задуманному, ведь кошки уничтожали крыс, на которых путешество­вали зараженные блохи. 

    Если, как полагали, зараза переносится по воз­духу, нужно обезопасить себя с помо­щью острых запахов и благовоний. На перек­рестках улиц было велено разводить костры. Богатые лондонцы жгли серу, ладан, хмель. Бедняки — старые башмаки. Власти рекомен­довали, а кое-где даже предписывали курить табак. 

    Однако главной и единственной эффектив­ной мерой все же была изоляция заболевших или самоизоляция тех, кто еще здоров. Пото­му с древ­ности во вре­мя эпидемий города закрывали, а на пути чужаков выставляли заслоны. В 1377 году в порту Рагуза (сейчас Дубровник) на Адриатическом море были введены меры, призванные защитить город от чумы. Все кораб­ли, прибывав­шие из зара­женных или потенциаль­но заразных мест, должны были тридцать дней выжидать, прежде чем их команде разрешали сойти на берег. Этот период изоляции назвали trentina (от итальянского слова trenta — «тридцать»). Для тех, кто прибывал в город по суше, этот период составлял сорок (quaranta) дней. Отсюда пошло слово «карантин». В даль­нейшем такие меры распространились и на другие порты. В 1423 году на островке рядом с самой Венецией создали специальную карантинную станцию. Там расположился госпиталь-изолятор для подозрительных приезжих и больных чумой. Поскольку на острове издавна располагалась церковь Святой Марии Назаретской, а одним из небесных за­щит­ников зачумленных считали святого Лазаря, это место стало известно, как Lazzaretto. Отсюда знакомое нам слово «лазарет». 

                               Как правильно самоизолироваться

10 советов великих отшельников

     Внутри городов изолировали отдельные дома, улицы или кварталы. В Лондоне дома, где были зачумленные, запирали и закола­чивали снаружи. Чтобы боль­ные не убежали и не множили заразу, у дверей выставляли дозорных. Однако жители регулярно пыта­лись их обмануть и выбраться из вынуж­денного зато­чения. 

На улицах Лондона во время Великой чумы. 1665 год

       «Сегодня с грустью обнаружил в Друри-Лейн два или три дома с красным крес­том на дверях и надписью: „Боже, сжаль­ся над нами “, что явилось для меня зрели­щем весьма печаль­ным, ибо прежде я ниче­го подобного, если мне не изменяет память, не видывал. Тут же стал принюхиваться к себе и вынужден был купить табаку, каковой принял­ся нюхать и жевать, покуда дурное предчувствие не исчезло».

                                                Сэмюэл Пипс. «Дневник» 7 июня 1665 года

      

    «Вышел ненадолго пройтись — по чести сказать, чтобы пощеголять в новом своем камзоле, и на обратном пути заметил, что дверь дома несчастного доктора Бернетта заколочена. До меня дошел слух, будто он завоевал расположение соседей, ибо сам обнаружил у себя болезнь и заперся по соб­ственной воле, совершив тем самым прек­расный посту­пок»

                                            Сэмюэл Пипс. «Дневник» 11 июня 1665 года

 

«Сегодня заканчивается этот печальный месяц — печальный, ибо чума распрос­тра­нилась уже почти по всему королев­ству. Каждый день при­но­сит все более грустные новости. В Сити на этой неделе умерло 7496 человек, из них от чумы — 6102. Боюсь, однако, что истинное число погибших на этой неделе приближается к 10 000 — отчасти из-за бедняков, которые умирают в таком коли­честве, что подсчитать число покойников невозможно, а отчасти из-за квакеров и про­чих, не желаю­щих, чтобы по ним звонил колокол».

                                          Сэмюэл Пипс. «Дневник» 31 августа 1665 года

 

Великая чума в Лондоне. Роберт Поллард. 1665 год

    

    Отчаяние заставляло людей хвататься за любую соломинку. Лондонцы приня­лись скупать амулеты против чумной заразы. Повсюду множились чудо-доктора, обещавшие действеннейшие средства, способные предохранить от смертель­ной болезни и излечить уже заболевших: «безуп­речные предохра­нительные пилюли против чу­мы», «наилучшее укрепляющее средство против нездорового воздуха», «несравненная микстура против чумы, никогда не при­менявшаяся ранее», «единственно дейст­венная лечебная вода», «королевское противоядие от любых заболеваний». 

     «Встал и надел цветной шелковый камзол — прекрасная вещь, а также новый завитой парик. Купил его уже довольно давно, но не осмеливался надеть, ибо, когда его покупал, в Вестминстере свирепствовала чума. Любопытно, какова будет мода на парики, когда чума кончится, ведь сейчас никто их не покупает из страха заразиться: ходят слухи, будто для изготовления париков использовали волосы покойников, умерших от чумы».

                                        Сэмюэл Пипс. «Дневник» 3 сентября 1665 года

 

«Боже, как пустынны и унылы улицы, как много повсюду несчастных больных — все в струпьях; сколько печальных историй услышал я по пути, только и разговоров: этот умер, этот болен, столько-то покойников здесь, столько-то там. Говорят, в Вестмин­стере не осталось ни одного врача и всего один аптекарь — умерли все. Есть, однако, надежда, что на этой неделе болезнь пойдет на убыль. Дай-то Бог».

                                        Сэмюэл Пипс. «Дневник» 16 октября 1665 года

 

В конце осени 1665 года эпидемия пошла на спад. В феврале 1666-го в Лондон вер­нулся король Карл II. Однако город вскоре ждал еще один удар. За Великой чумой пришел Великий пожар. 2 сентября в пекарне Томаса Фарринера на Пад­динг-Лейн вспых­нул огонь, который быстро распро­странился и пожрал лон­дон­ский Сити: больше 13 тысяч домов, 87 церквей и собор Святого Павла. После пожара город реконструи­ровали, увеличив ширину улиц, чтобы во время следующего мора заразе было труднее распространиться.

 

Великий лондонский пожар. Неизвестный художник. 1675 год

    «Я с лордом Брукнером и миссис Уильямс в карете, запряженной четверкой лошадей, — в Лондон, в дом моего господина в Ковент-Гардене. Боже, какой фурор произвела въезжающая в город карета! Привратники низко кланяются, со всех сторон сбегаются нищие. Какое счастье видеть, что на ули­цах вновь полно народу, что начинают откры­ваться лавки, хотя во многих местах, в семи или восьми, все еще заколочено, и все же город ожил по сравнению с тем, каким он был…»

                                               Сэмюэл Пипс. «Дневник» 5 января 1666 года

    По известной формуле, которую приписы­вают Наполеону, каждый француз­ский солдат носит в ранце маршальский жезл. Но в том же ранце часто прятались опасные микроорганизмы, которые вместе с армиями и их обозами преодо­левали колоссальные расстояния. Вплоть до Вто­рой мировой самыми массовыми убийцами во время вооруженных конфликтов были не стре­лы, пули и ядра, а микробы. За войной по пятам следовали ее вечные спутники — голод и мор. Дороги заполняли толпы солдат, беженцев и тор­говцев, которые разно­сили болезни, как почталь­он — письма.

    В 1627–1628 годах, во время кампа­нии по усмирению протестантов, восьмитысячная королевская армия пересекла Францию от Ла-Рошели на побережье Атлантического океана до Монфера, недалеко от современных границ Швейцарии и Италии. Вместе с ней по стране разошлись чумные бациллы. За несколько лет, по оценке, которую при­водит французский историк Эммануэль Ле Руа Ладюри, страна лишилась более миллиона подданных. 

  Эпидемии пользуются дорогами, мостами, кораблями, поездами и самолетами, которые мы создаем, чтобы ускорить коммуникации между городами, регио­нами, странами или континентами. Хорошим примером служит другая смерто­носная инфекция — холера.

    Она давно была распространена в Индии. Хотя в XVI веке португальцы создали там свои колонии, до Европы болезнь долго не добиралась. Лишь в первой половине XIX века эпидемии вспыхивают в России, Франции, Англии и даже в Америке. Вероятно, дело было в скорости и интен­сивности коммуникаций. Вспышки холеры быстро затухают через несколько недель, если у бактерии заканчи­ваются новые жертвы. Старинные суда шли очень мед­ленно, и инфек­ция была не способна пере­жить морское странствие. Более быстрые кораб­ли, построенные в XIX веке, а в даль­нейшем изобретение пароходов и открытие Суэцкого канала, связавшего Индийский океан со Среди­земным морем, позво­лили ей путешествовать с полным комфортом. За прогресс приходится распла­чиваться.

Автор Михаил Майзульс

Источники

• Даймонд Д. Ружья, микробы и сталь. Судьбы человеческих сообществ.  2010.

• Дефо Д. Дневник чумного года.  2005.

• Пипс С. Домой, ужинать и в постель. Из дневника. 2001.

• Cohn S. K., Jr. Cultures of Plague: Medical Thought at the End of the Renaissance. Oxford, 2010.

• Delumeau J. La peur en Occident (XIVe–XVIIIe siècles). Une cité assiégée. Paris, 1978.

• Doutrepont G. La littérature française à la cour des ducs de Bourgogne: Philippe le Hardi, Jean sans Peur, Philippe le Bon, Charles le Téméraire. Genève, 1970.

• Gensini G. F, Yacoub M. H., Conti A. A. The Concept of Quarantine in History. From Plague to SARS. Journal of Infection. Vol. 49. № 4. 2004,

• Kohn G. C. Encyclopedia of Plague and Pestilence. From Ancient Times to the Present (Facts on File Library of World History). New York, 2007.

• Le Roy Ladurie E. L’histoire immobile. Annales. Économies, Sociétés, Civilisations. Vol. 29. № 3. 1974.

• Little L. K. Plague and the End of Antiquity. The Pandemic of 541–750. Cambridge, 2006.

• Marshal L. Manipulating the Sacred: Image and Plague in Renaissance Italy. Renaissance Quarterly. Vol. 47. № 3. 1994.

• Marshal L. Affected Bodies and Bodily Affect: Visualizing Emotion in Renaissance Plague Images. Performing Emotions in Early Europe. Turnhout, 2018.

• Meiss M. Painting in Florence and Siena After the Black Death. The Arts, Religion, and Society in the Mid-Fourteenth Century. Princeton University Press, 1978.

• Moote A. L., Moote D. C. The Great Plague: The Story of London’s Most Deadly Year. Johns Hopkins University Press, 2004.

• Porter S. The Great Plague. Chalford, 2009. 

Постмодерн что это?

 

ПОСТМОДЕРН

Автор: Эксперт IОC «Global Outlook» - Валерий Юрьевич Беличенко (2008 г.)

Вокруг слова «постмодернизм» больше недоразумений, чем разумения. Поэтому, чтобы разобраться, что есть на самом деле постмодернизм необходимо увидеть социальную реальность в целом. 

Итак, сегодня население планеты живет тремя представлениями о реальности (манифистацизм, креационизм, модерн), а значит, как бы в трех отдельных мирах. Каждое представление о бытие предопределили собственный способ мышления, а также свои методы познания окружающего мира. 

Начавшиеся в 20 веке процессы глобализации столкнули «лоб в лоб» различные культуры и соответственно столкнулись их разные представления о реальности. Более того, в современном глобализированном обществе – в его общем информационном потоке все больше увеличивается количество бессмысленной (пустой) информации и псевдонаучных утверждений. Человек, в этом потоке всевозможной информации теряется и его мировоззрение становится полностью дезориентировано. В результате этого происходит психологический слом и как следствие человек становится безразличен к какому-либо знанию. Кроме того, у людей появляется внутренний протест к такому информационному хаосу, который выражается в форме равнодушия или безразличия к любой интеллектуальной информации. Как следствие человек, не зная выхода из сложившегося положения, начинает стремиться только лишь к удовлетворению собственных желаний и эмоций мигрируя к гедонистическим ценностям, как последней инстанции психологической защиты.

Именно поэтому уже в конце 20 века, стали упоминать о постмодерне, как о новой философско-онтологической парадигме, и всё же постмодерн не является таковой, а скорее это явление можно охарактеризовать как - оппозиционно-психологическая социальная тенденция.

И вот почему: 

В постмодернистическом восприятии отсутствует формула познания, и самих знаний нет, вместо них симулякр , познание симулируется, субъекта и объекта нет – есть так называемая «ризома» . 

Другими словами, онтологический взгляд не может существовать как таковой - в условиях, когда отсутствует формула познания, и тем более, когда отсутствует сам субъект с объектом. Поэтому неверно называть постмодерн – новым онтологическим взглядом. А было бы разумно говорить о нем (постмодерне) как о кризисном состоянии вызванным процессами глобализации. 

Учитывая тот факт, что философия не смогла подготовится к новому явлению, с которым столкнулось человечество (т.е. глобализацией) и соответственно не дала актуального мировоззренческого ориентира, адаптированного к глобализации, который должен отличается от континентального традиционного (манифестационного, креациониского) или модерного представления о бытии. Соответственно это вызвало разочарование в философской практике и вызвало протест некоторых философов которых стали называть постмодернистами. 

Описанные Жиль Делезом, Жан Бодрийяром, Феликсом Гваттари и другими философами постмодернистами - такие понятия как Пост-реальность (виртуальность), Пост-наука (неомагия, творение организмов), Пост-человек (киборг, мутант, клон), Пост-общество (заросли Жиль Делеза), Пост-тело (электронный дубль, автоматизация тени) и тому подобное - это проявления психологической защиты, приобретающие различные формы во всех сферах жизнедеятельности человека 21 века.

А действительность такова, что сегодня большая часть современного человечества реально живет еще в примодернистическом восприятии реальности хотя все это мы называем современностью и модерном, но парадигмально большинство населения планеты, в той или иной степени, своим сознанием находятся в креационизме или манифестацизме. Сегодня все три способа восприятия реальности (манифистацизм, креационизм, модерн) одновременно сосуществуют. Многие научные работники, политики, инженеры и даже философы, в той или иной степени, могут являться сторонниками одной или другой идей при-модерна. И таких людей большинство. Поразительно то, как большинство людей планеты умудряются в своем сознании совмещать как минимум два представления о реальности из трех. И это не глобальная шизофрения, а следствие отсутствия альтернативы трем парадигмам, востребованность в которой вызвана глобализационными процессами. Следовательно, постмодернистическое сознание — это внутренний протест как следствие усталости и неудовлетворенного интуитивного желания иметь другую онтологическую картину мира парадигму для глобального сообщества.   

Сегодня воздействие факторов глобализации на мировое сообщество породило разнообразные глобальные проблемы человечества, и одной из самых важных является и тот факт, что непрерывно нарастает конфликтный потенциал между устоявшимся мировыми культурами. Постмодерн, кроме всего прочего, это ещё, то, социальное явление которое можно охарактеризовать, как желание уйти от конфликта трех существующих представлений о реальности, путем психологического протеста. 

Поэтому в 21 веке, сам факт наличия постмодернистического сознания является свидетельством исчерпания исторической актуальности существующих парадигм как несоответствующих требованию времени. 

Вывод: постмодерн нельзя рассматривать как философско-онтологическую парадигму, т.к. постмодернистическое сознание является всего- лишь одним из симптомов цивилизационного барьера.  

Нейроны мозга и формирование личности

  Количество нейронов от рождения не меняется. Их количество одинаковое как у новорожденного, так и у старика. Важно то как эти клетки соединены,

т.е. какие связи между нейронами.

В мозге новорожденного нейроны только начинают устанавливать межнейронные связи.

На втором году рождения нейроны уже активно строят связи формируя до 2 млн. соединений в секунду. В этом возрасте у каждого нейрона уже есть примерно 15 000 связей. Это почти в два раза больше чем у взрослого человека.

нейронные связи по месяцам жизни

последний этап формирования связей

Затем процесс приостанавливается - для становления личности нужно это количество связей уменьшить. Личность появляется не из-за того, что в мозгу что-то появилось, а наоборот из-за того, что в мозге что-то убавилось.

А именно когда мы учимся и приобретаем навыки мы уменьшаем количество используемых связей между нейронами и таким образом мы формируем меньшее количество связей, но более прочных.

Другими словами, лишние связи пропадают. Связи перестают быть универсальными – появляется специализация. Если связь не используется – она пропадает.

Social Ontology

What is the current state of Economics?

Well, it’s in a bit of a mess. Mostly, I would say, it’s irrelevant. It does not attempt to address

Prof. Tony Lawson 

the way the world really is. It’s much more concerned with conforming to an image of science which, as it happens, is not a good image of science, leading very many modern economists to proceed in ways that are mostly irrelevant.

Why is it irrelevant? Is it because of the features of social reality?

Yes, precisely. Let me take the opportunity to say the problem stems from the use of certain methods. But I’m not criticising the methods, I’m criticising the inappropriate use of them. Economists choose the methods in an a priori fashion. I mean, to be blunt, or specific, they use methods of mathematical modelling whatever the context. In any other discipline, they start with a problem and the context, they look at the nature of the problem being addressed, and they design methods to fit the task, the world, the context they’re dealing with. Economists, for the last 60 years, have started from the assumption, ‘This is the method. Give me the problem.’ If I said to you, ‘I’ve got a task. Will you come and help me? Bring your tools,’ without telling you what tools to bring, I mean, first of all you’d probably say, ‘Get lost,’; but if I offered you a few million pounds, you’d likely say, ‘Well, what tools? What’s the task? What do I need to bring?’ 

Economists don't ask that question — ‘What is the nature of the task?’ For the last 60 years, they’ve insisted on the same type of tool for all jobs, all applications. Forms of mathematical modelling. As it happens, these methods don't fit social reality very well at all, they are mostly inappropriate to its analysis everywhere, given its nature. So, this is the problem. It is firstly a failure to consider the nature of context and say, ‘What are the appropriate tools?’; and it is secondly, in erroneously adopting a universal approach a priori, they have relied upon tools of a sort that, as it happens, actually are hardly useful at all.

Why is that the case?

The sorts of methods mathematical economists use presuppose closed systems; worlds in which correlations, event regularities occur. Such regularities are guaranteed in conditions where economic agents, whatever they are, conform to acting as isolated atoms. By atoms I mean they have the same independent invariable effect whatever the context. Social reality is just not like that. Its open. Rather than agents being fixed, they’re in process. Rather than agents being isolated, as social beings all are relationally constituted.

You argue that we need more discussion of the ontology of social reality. Why is that? 

One thing I think it’s important to recognise is that ontology is not something mysterious. It’s not something that only goes on in philosophy departments. In fact, social ontology doesn't formally happen there very much. Implicitly though, we all do it. Walking down the street, you’ll act differently according to whether the thing in front of you is a lamppost, a person, an elephant or whatever. You just react differently. Arguing for an ontological turn is not about recommending a turn to something that’s mystical or for the experts. It’s just about making explicit and systematic what we do each implicitly all the time. If you’ve got a problem in the house or in the garden you choose tools appropriately. You don't just take the nearest tool or the tool you like best and go and try it out for everything. You condition your choice according to the nature of the task…

It’s not an anti-methods proposal. It’s a pro being critically aware proposal. I think that’s important. I’ve already stressed it, but I will stress it again. This is not an anti-mathematics stand. It’s not an anti-science stand. In fact, I think it’s a pro-mathematics and a pro-science stand. It’s an anti-mismatch stand. An anti using the wrong tool for the task, stand. Or, more positively, it’s pro making sure that whatever your task, you’ve got the right sort of tools for it. If in certain situations they turn out to be mathematical in nature, fine. But, typically, they won’t be, in the social realm.

Video: https://www.youtube.com/watch?v=XjSi0gS3-oE&t=590s

Эффективность масок от коронавируса

Немного о коронавирусе и его размерах, чтобы понимать какие маски его отфильтруют, а какие нет. Средний размер коронавируса - 0.1 микрон. На изображении в масштабе наглядно показано его размер относительно эритроцита (размер которого 7 микрон).

Теперь когда мы знаем размер коронавируса можем поговорить о масках: 

а) способные его полностью отфильтровать;

б) способные отфильтровать его частично (т.к. коронавирус «ежик» любит "кататься" в воздухе на частицах пыли, каплях влаги или даже слюны человека ...)

Начнем с маски высочайшего уровня защиты - PAPR (Powered Air-Purifying Respirator).

Эта маска фильтрует воздух по десяткам показателей, включая токсичные газы, вирусы и бактерии. Электрический мотор поддерживает необходимое давление и доставляет абсолютно чистый воздух.

Следующей в защите от коронавируса идут полно-лицевые маски со сменными картриджами. Полная защита лица от попадания вируса на слизистую оболочку глаз, а правильно подобранный картридж убережет от вдыхания вируса через нос и рот.

Далее пойдут уже маски, которые не защищают лицо полностью (глаза открыты), поэтому не стоит забывать о защите глаз очками - респираторы Half-Mask Respirator. 

Запомните! Высокий уровень защиты, доступный для респираторов которые способны ПОЛНОСТЬЮ отфильтровать коронавирус - "FFP3" (т.к. размер коронавирусу в десятки раз больше, чем способен отфильтровать FFP3 респиратор! Именно этот тип рекомендован для использования в больницах.

В некоторых странах в связи с пандемией коронавируса запретили в розничной продаже FFP3-респираторы, чтобы обеспечить ими больницы и клиники в необходимом объеме. И это действительно работающая вещь! Некоторые производители обозначают FFP3 респираторы и маски также сокращенно просто "P3" - можете быть спокойны - это тот же FFP3 c максимальным уровнем защиты!

Далее идем на снижение уровня защиты - респиратор FFP2 (средний уровень) и FFP1 (низкий уровень). Эти респираторы уже могут пропускать нашего "ежика", но вопрос только в количестве. 

FFP1 их пропустит больше. НО! Как мы помним - еж крепится к частицам, которые эти респираторы ... с легкостью могут задержать и отфильтровать, поэтому шансы не заразиться достаточно высоки! Но если у вас есть выбор между FFP1 и FFP2 (т.к. вполне возможно что FFP3 уже стали под запретом для продажи у вас в стране), то лучше остановить свой выбор на FFP2.

Очень много в продаже фильтров для респираторов под названием "PM2.5". Не путать с "P2"! Цифра в названии означает размер доли в микронах, которую фильтр способен отфильтровать - вместе 2.5 микрона. Вспоминаем, что размер ежика - 0.1 микрон и теперь понимаем что к чему.

Отдельно надо остановиться на респираторах N95 - он рекомендован в клиниках США, но его фильтрующая способность - это частицы более 0,3 микрона, то есть "Ежик" может просочиться. Поэтому его место между FFP2 и FFP3 (очень хорошо, но не идеально)

3-слойная хирургическая маска!

Ученые из Эдинбургского университета провели исследование, в котором хотели выяснить - как хорошо разного типа маски справятся с фильтрацией частиц размером в 0.007 микрон (вспоминаем размер нашего "ежа" - 0.1 микрон) и среди других решили попробовать и хирургическую маску.

И каково же было их удивление, что простая хирургическая маска задержала 80% !!! испытуемых частиц! То есть чисто теоретически хирургическая маска способна на 80% увеличить ваш шанс не заразиться от коронавируса, т.к. испытуемые образцы были гораздо меньше коронавирусу!

Даже самый обычный шарфик согласно измерениям смог остановить 28% частиц. Согласитесь - это лучше чем ничего и прямой контакт с вирусом!

У врачей есть понятие "вирусная нагрузка" - чем меньше копий вируса попадает в организм, тем эффективнее иммунная система справляется с задачей. Иными словами поцеловать зараженного человека не то же самое, что вдохнуть 1 частицу.

Поэтому не слушайте никого - защищайте себя и свою семью любыми доступными для вас типами масок. Не бойтесь выглядеть глупо в маске - мертвым выглядеть куда хуже!

Грань между субъектом и реальностью.

Фрагмент научно-популярной статьи

(автор Беличенко В.Ю. - 17 октября 2007 г.)

         

  По сути восприятие субъекта происходит благодаря паутине, сотканной из нервов. Эта паутина из нервов прошивает все живое существо от ног до головы. Объект в первую очередь воспринимается рецепторами. За посредничеством рецепторов субъект как бы касается объекта будь то кожей, учуяв запах или вкус, услышав ушами или увидев глазами. 
     Нервная паутина снимает с объекта что-то, что в субъекте представлено языком осязаний и ощущений. С объекта нервная система снимает слепок, подобно тому как с лица снимают маску из гипса. Имея в касании объект, представленный осязанием и ощущением, можно говорить о столкновении нервной системы с окружающей её реальностью. Однако субъект имеет дело с двумя видами реальностей, т.е. внутренней и внешней.

Внешняя реальность 

       Объекты внешней реальности воспринимается не целиком, т.к. ограничены рамками восприятия нервной системы, т.е. диапазоном рецепторов за границами которых восприятие отсутствует.   

Внутренняя «реальность» 

         Сигналы индуцируемой «тонкой тканью» нервной паутины ретранслируются в сознании субъекта создавая мнимую и субъективную картину окружающего мира.

В результате мы имеем дело с мнимым (кажущимся) объектом, т.к. он ограничен рамками доступного нам восприятия.  К этому объекту относится не только внешний мир, но и собственное тело, которое мы легко ощущаем. 

Слепок с объекта есть то, что остается в сознании субъекта от касания с реальным объектом. Слепки данные нам нервной паутиной конфигурируются мозгом по свойствам и качеству и результате создаётся архитектура взаиморасположения, позволяющая нам существовать в земной среде обитания.  

         Сам слепок объекта находящийся в сознании также можно познавать. Механика процесса работает по тому же самому принципу, согласно которому касание паутины из нервов со слепком объекта, т.е. с образом, который сохраняется в цепи нейронных связей.  Такой опыт дает нам мнимое осязание и ощущение, что (в свою очередь) оставляет в памяти мнимый слепок. Это значит, что существует мнимая среда, отвечающая за память и за мышление в целом. Мнимая среда — это то к чему может апеллировать наше сознание, а именно наше глубинное «Я».

       Мнимая среда находящееся в нашем сознании ни что иное как «царство теней» тускло отражающих реальность. Апелляция внутреннего «Я» к царству теней является дверью к познанию целостной реальности и Парменидовского «Единства». 

     Разбудить глубинное внутренние «Я» (т.е. Самость) и направить её на познание реальности, которая находится за пределами нашего рецепторного восприятия означает открыть «Дверь» целостной реальности. Заглянув хотя бы однажды за эту «Дверь» человек уже приобретает многое. В частности, приобретается 
-Ясное представление о том, что есть человек и жизнь в целом; 
-Формируется адекватное восприятие человеческой действительности (без влияния предрассудков, стереотипов и естественных потребностей); 
-Независимость, автономность и внутреннее спокойствие;
-Собственная жизнь на фоне смертности - наполняется смыслом. 

Если Вы хотите узнать больше ознакомьтесь с условиями обучения от Международного Онтологического Сообщества «Global Outlook»
Регистрация: https://goo.gl/forms/BcVkfyvoryk6hAKM2
Курс "Подняться до небес": https://globaloutlook2012.blogspot.com/2017/09/blog-post_73.html

Уровни мировоззрения

Мировоззренческие уровни.

Автор В.Ю.Беличенко 

(01.08.2018 г.)

Все права защищены.

При перепечатке материалов гиперссылка 

на первоисточник обязательна.

      Мы рассмотрим важную тему, а именно: что предопределяет поведение человека в течении всей его жизни? 

   Известно, что именно мировоззрение человека является его путеводителем в принятии тех или иных решений и, соответственно, регулирует его выбор и поведение. Более того, знание о мировоззрениях людей позволяет предвидеть их действия в тех или иных ситуациях. В связи с этим возникает множество вопросов: как разобраться в хаосе существующих мировоззрений? Какие существуют виды мировоззрений и какое их количество? И т.п.  

   Совершенно справедливо высказывание, которое гласит: «сколько людей, - столько и мировоззрений». Каждый человек индивидуален и, соответственно, все люди имеют собственный опыт и миропонимание. Более того, на протяжении жизни человека его мировосприятие видоизменяется, приобретая дополнительные качества, а порой становиться противоположным ранее ему присущему мировоззрению. И всё же, несмотря на индивидуальные особенности всех существующих в мире мировоззрений, - их можно систематизировать. 

  В современном мире любое существующее мировоззрение опирается на одно из трех фундаментальных представлений о мироздании. 

  Иногда в мировоззрении человека пересекаются сразу две фундаментальные основы миропонимания.  Именно поэтому знание этих фундаментальных основ позволяет не только разобраться в своём мировоззрении, но и способствует тому, чтобы начать свой путь до уровня Глобального Мировоззрения. Итак, давайте кратко рассмотрим эти фундаментальные мировоззренческие основы. 

Основа Религиозного мировоззрения.

    На нашей планете существует множество разнообразных религий, но у всех религий в мире есть одно общее, а именно: вера в сверхъестественное. У каждой религии представление о сверхъестественном различное: у одних — это Бог, у других - Процесс, у третьих – абстрактный Абсолют и т.д. 

 В основе любого религиозного мировоззрения лежит разделение мира на естественную и сверхъестественную среду. От сверхъестественной сферы верующие ожидают помощи в своих повседневных нуждах, а посредством различных форм поклонения и всевозможных практик (в виде медитации и мантр, ритуальных действий и молитв, соблюдение обрядов и правил поведения, и т.д.) надеются от сверхъестественного получить просветление и, возможно, даже - единение с ним. 

 Другими словами, в основе любого религиозного мировоззрения лежит своя сверхъестественная картина мира, в рамках которой человек желает найти для себя жизненную опору, уповая на веру в силу веры и другие религиозные действа. Во всех религиях на первом месте вера, которая всегда ценится выше знания, а зачастую, даже презирает или игнорирует его.

  В свою очередь, все религии делятся на две группы.

    В основе одной группы религий лежит манифестационное  представление об организации бытия, а в основе другой группы - креационистское . На манифестационной основе построены такие религиозные учения как: Буддизм, Конфуцианство, Индуизм, Даосизм, Джайнизм и все производные от них ветви. А на основе креационизма: Иудаизм, Христианство, Ислам и производные от них разнообразные направления. Именно эти два религиозных представления о мироздании на многие тысячелетия предопределили развитие человеческой цивилизации. Именно они служили основой в представлении людей о природе вещей, о Боге, о духе и материи, об эссенции и субстанции, о мистике и т.д..

Основа научного мировоззрения.

На протяжении всей обозримой истории человечества, вплоть до XVIII века, в центре внимания людей были только манифестацизм и креационизм. Весь этот исторический период называется домодернистической эпохой. 

Со времен Рене Декарта и Исаака Ньютона (17 -18 век) всё больше распространяется аналитическое и рациональное мировосприятие. В то время всё чаще задавались вопросом: в каких случаях человек имеет право сомневаться в истинности знания? В поисках ответа на этот вопрос Рене Декарт говорил: «Рассудок является той единственной способностью человека, которой можно доверять, т.к. более нет ничего, на что можно было бы опереться». Исаак Ньютон, в свою очередь, утверждал: «Всё, что не подтверждается опытом, подвергается сомнению».

Таким образом, рождается научный метод познания, который становится приоритетным в изучении окружающего нас материального мира. После этого начинает набирать обороты исторический процесс, когда все естествоиспытатели уже обязаны были апеллировать к доказательности научного экспериментального опыта. В результате, - было совершено значительное количество научных открытий и начал интенсивно развиваться научно- технический прогресс, который существенно изменил жизнь людей на земле. В итоге появился современный мир, - хорошо знакомый нам всем.  

Уже в начале 20 века сформировалась научная картина мира, которая фундаментально отличалась от религиозных картин мира. А именно: если в религиозном представлении мир состоит из двух категорий: материальной (т.е. имманентной) и вне материальной (т.е. трансцендентной), то в научном представлении о мире отрицается наличие нематериальной категории. И одновременно выдвигается идея о самостоятельной способности материи к саморазвитию, т.е., - идея самодостаточности материального мира. 

В результате возникает представление о мире, где нет места для трансцендентного (нематериального) Бога и, соответственно, нет места для каких-либо нематериальных процессов. В научной картине мира первопричиной возникновения всего является Большой взрыв, который произвёл материю, способную (в определённых физических условиях) к самозарождению простейших форм жизни. А в результате эволюции возникает её наивысшая форма - разумная жизнь. 

Сегодня данное представление об организации мироздания лежит в основе современной науки, которое служит для неё ориентиром в научных поисках. Научное мировоззрение также называют атеистическим и материалистическим и т.п.   

Основа философского мировоззрения.

  От того, что философия всегда имела огромное количество разнообразных направлений и, зачастую, - разнополярных и противоречивых, создаётся впечатление, что в мире философии царит хаос, который не поддается систематизации. И всё же это не так. Но для того, чтобы добраться до основы философского мировоззрения, важно знать о предмете (объекте) философского познания. 

  В отличие от религии, философия (равно, как и наука) имеет свой предмет исследования. Именно этот факт и роднит науку с философией. Если у науки таким предметом познания являются - Законы природы, которые она старается обнаружить и затем поставить их на службу человеку, то у философии - иной предмет исследования. Главным предметом философии в целом является: обобщение всех человеческих достижений во всех областях жизнедеятельности человека. Такое обобщение делается только с одной целью - выработать ориентир для дальнейшего развития общества. 

   

  Процесс обобщения вынуждает философию смотреть на научное и религиозное мировоззрения как бы со стороны, как независимый наблюдатель. Такая дистанция от религии и науки и, в целом, - от субъективного восприятия бытия, позволяет философу оставаться более объективным. Такое состояние исследователя является необходимым условием, чтобы заниматься предметом философского познания.

 Однако такое глобальное обобщение совершить сложно, поэтому существует множество отраслевых философских направлений, которые могут рассматриваться как момент в этом глобальном обобщении. Соответственно, одни философы исследуют религии, другие - общество, третьи - методологию науки и т.д. Не удивительно, что философы, занимающиеся узко отраслевыми направлениями и пребывающие в собственной философской конструкции, зачастую ощущают некоторый не уют, дискомфорт, т.к. испытывают чувство неполноценного философского знания. Они понимают, что думают не как Гераклит, и не как Платон, и даже - не как Аристотель, т.е. комплексно, - но неполноценно. Данный факт лишний раз свидетельствует о том, что философия - это всего лишь путь к чему-то большему, к чему-то более значительному и более фундаментальному. А именно, - к более высокому уровню миропонимания, т.е. к Глобальному Мировоззрению.

  

Таким образом, философия — это мировоззренческий путь, ведущий в конечном результате к Глобальному миропониманию. Философия, своего рода, -  промежуточный этап от различных мировоззренческих взглядов — к фундаментальному Глобальному мировоззрению. Следовательно, философия это особый, научно-теоретический тип мировоззрения, в основе которого лежит стремление к Глобальному миропониманию путем обобщения всего общечеловеческого опыта, в том числе как религиозного, так и научного.  

Основа Глобального Мировоззрения.   

  Глобальное мировоззрение является наивысшим мировоззренческим уровнем, потому что его основа - целостное онтологическое знание «всего сущего», которое абсолютно самодостаточно, абсолютно завершено, абсолютно закрыто на себя и выстроено на основе логики и доказательности. Данное знание является ИНЫМ на фоне научного или религиозного представления об организации мироздания.  

   Глобальное мировоззрение содержит в себе фундаментальное знание не только об окружающей нас реальности, о внутреннем мире человека и Универсуме в целом, но и вытекающих из него аксиологических, гносеологических, антропологических и, следовательно, социально гуманитарных взглядов.

  Глобальное мировоззрение в своей системе «Человек - Универсум» осуществляет онтологическую фокусировку, постигая тем самым универсальное знание о мире. И как следствие, - осуществляется переход от горизонтально-исторического — к вертикально-онтологическому, от религиозно-мистического — к рационально-реалистическому восприятию мира. Кроме того, данное знание содержит в себе значительное преимущество в сравнении с до-модернистическим, но до сих пор существующим представлением о трансцендентном.

  Итак, мы кратко ознакомились с основами существующих в мире мировоззрений, из которых выделяется Глобальное мировоззрение как наивысший мировоззренческий уровень.

 Для тех, кто стремится к саморазвитию, необходимо знать больше о Глобальном мировоззрении. 

Сноска на видео: Мировоззренческие уровни

https://www.youtube.com/watch?v=ewpOHGTpokE

ЧТО Я МОГУ ДАТЬ СВОИМ ДЕТЯМ КРОМЕ НАСЛЕДСТВА ?!...

Мы можем постараться и дать ребенку заботу и хорошее образование, любовь и воспитание, достаточно денег и оставить наследство. Но можем ли мы удовлетворить потребности взрослых детей, т.е. потребности более высокого уровня, что означает дать знание, которое по значимости станет бесценным сокровищем?! И тут возникают проблемы, т.к. зачастую сами родители не имеют этих знаний, а изменчивый современный мир вовсе порождает глубокую дезориентацию. Именно поэтому сегодня всё чаще отношения между родителями и детьми – превращаются в серьезную проблему и особенно, если это уже взрослые дети. Всё чаще царит отсутствие взаимопонимания, которое отдаляет одних от других. 

В нашем мире информационного хаоса этот процесс начинается ещё в детстве. 

Уже с самого начала своей жизни маленькие дети всё чаще оказываются предоставленные самим себе в их собственном мире, поскольку родителям приходится работать и заниматься другими делами. Соответственно дети проводят многие часы перед экраном смартфона, телевизора, компьютера, видеоигр. Они буквально отгорожены экраном от самой жизни. Экранированные от реальности они попадают в воображаемый мир. И это не мир, воспринимаемый в результате воспитания родителей. А мир, порожденный воображением разработчиков компьютерных программ, создателей видеоигр, кинорежиссёров – именно они в этот момент формируют установки вашим детей. Но также неверно стремиться изолировать ребенка от гаджетов. Здесь важно не упустить момент и сформировать правильное реалистичное отношение к ним т.е. обратить внимание детей на их главное предназначение. А именно, восприятие к гаджетам как к инструментам, позволяющим решать оперативные повседневные задачи, а не просто как к объектам развлечения.

Затем настаёт второй этап, который отдаляет детей от родителей – это подростковый возраст. 

Это самый сложный период для родителей. Здесь нужно уметь обозначать границы для ребенка, но не терять эмоциональную близость с ним. Но это не всегда удается. Подросток пытается жить так, словно он не член семьи, а сам по себе. Равняется на своих кумиров и предпочитает общение в соц. сетях нежели общение с родителями. Переходный возраст — всегда стресс для родителей, т.к. ребенок часто идет против родительского авторитета и нарушает установленные правила и любые действия родителей воспринимает в штыки, провоцируя конфликты. Это, как правило, самое неблагодарное время. 

Затем настаёт третий этап, который можно назвать – временем неопределенности. 

И это уже отношения между взрослыми детьми и их родителями. Это время взаимных и порой неадекватных ожиданий, а также время борьбы стереотипов с обеих сторон. Людям сложно найти То, что обеспечило бы взаимное уважение и соответственно сохранение привязанности. 

Задумаемся, много ли мы наблюдаем семей, где счастливо складывались бы отношения между взрослыми детьми и их родителями? Зачастую, дети становиться безразличными к жизни своих родителей. В ответ вы можете сказать: Так уж устроено у людей, хотите вы этого, или нет, но родители любят детей чуть больше, чем дети своих родителей. Но такая позиция — это скорее отговорка, т.к. родители взрослым и самостоятельным детям уже ничего не могут дать кроме воспоминаний и имеющегося наследства.

На самом деле существует путь и для родителей, который обеспечит взаимное уважение. Для этого родители должны обладать знанием, которое интуитивно ожидают получить уже взрослые дети. И это потребности более высокого уровня. 

Если кто-то из родителей обладает объективным и целостным знанием о мире, о жизни и сущности человека, которое он в состоянии дать своим детям. Избавив тем самым их от дезориентации, господствующей в современном мире.  Тогда ваш авторитет и глубокое уважение от детей до глубокой старости будет только укрепляется и усиливаться.

Вывод:  

1. На первом этапе основная задача родителей – создать условия, в которых ребенок постепенно сможет научиться опираться на себя, обращаться к собственным ресурсам и развивать способность самому удовлетворять свои потребности. Главный отличительный признак хорошего родителя — он видит в ребенке человека (личность), а не "материал", из которого можно "вылепить" все, что родитель считает нужным.

2. На втором этапе уже взрослым детям дать возможность удовлетворить потребности более высокого уровня.

Если Вы осознаёте необходимость и потребность в знаниях более высокого уровня, и хотите узнать больше,тогда зарегистрируйтесь здесь: регистрация

Автор В.Ю.Беличенко

Эксперт МОС «Global Outlook»

Семь оттенков смерти: что чувствует человек, когда умирает.

Семь оттенков смерти: что чувствует человек, когда умирает.

Сэм Парниа, врач-реаниматолог и директор исследований в области реаниматологии в Медицинской школе Университета Стони Брук в Нью-Йорке, вместе со своими коллегами из 17 медицинских учреждений США и Великобритании, решил покончить с предположениями о том, что люди чувствуют или не чувствуют на смертном ложе.

Исследователи считают, что собрать объективные научные данные о потенциально последних моментах жизни - вполне возможно. В течение четырех лет они проанализировали более 2000 пациентов, переживших остановку сердца, то есть официальную клиническую смерть.

Из этой группы пациентов врачи смогли вернуть к жизни 16%. Доктор Парниа и его коллеги взяли интервью у трети этих пациентов - 101 человека. "Наша цель - понять прежде всего то, что видят и чувствуют люди во время смерти". 

Семь оттенков смерти

Почти 50% участников исследования могли что-то вспомнить. Их рассказы напоминали скорее сновидения или галлюцинации, которые доктор Парниа и его коллеги разделили на семь основных сценариев. "Большинство из них не соответствовала тому, что раньше называли" предсмертным "опытом, - говорит Парниа. - Похоже, психологические переживания смерти гораздо шире, чем мы представляли себе в прошлом".

Эти семь сценариев включают:

- Страх

- Образы животных или растений

- Яркий свет

- Насилие и преследования

- Дежавю или ощущение "уже виденного"

- Лица членов семьи

- Воспоминания о событиях после остановки сердца

Психические переживания пациентов колеблются от жутких к блаженным. Одни пациенты сообщают о чувстве непреодолимого ужаса или преследования. Например, такое. "Я должен был пройти церемонию сожжения, - вспоминает один участник исследования. - Со мной были четыре человека, и если кто-то из них врал, он должен был умереть ... Я видел людей в гробах, которых хоронили в вертикальном положении".

Другой человек вспоминает, что "ее тянули глубоко под водой", а еще один пациент рассказывает, что "мне сказали, что я умру и самый быстрый способ сделать это - сказать последнее короткое слово, которое я не помню".

Однако, другие респонденты говорят о достаточно противоположные ощущения. 22% вспоминают "чувство мира и спокойствия". Некоторые видели живых существ: "Вокруг абсолютно все было в растениях, но не цветах" или "львов и тигров". Другие купались в лучах "яркого света" или воссоединились с семьей. В некоторых было сильно чувство дежавю: "Я чувствовал, что я точно знал, что люди сейчас сделают и они действительно это делали". Обостренные чувства, искажена представление о времени и чувство отделения от собственного тела - распространены воспоминания пациентов, переживших клиническую смерть.

Хотя "безусловно люди что-то чувствовали во время смерти", говорит профессор Парниа, то, как они интерпретировать эти переживания вполне зависело от их опыта жизни и верований. Индусы могли рассказывать, что они видели Кришну, а житель Среднего Запада США утверждал, что видел Бога. "Если человеку, которого воспитывают в западном обществе говорят, что когда ты умрешь, ты увидишь Иисуса Христа, и он будет полон любви и сострадания, то она, конечно, увидит его, - говорит профессор. - Она вернется и скажет:" Отец, ты прав, я действительно видел Иисуса! » но разве может кто-то из нас узнать Иисуса или иного Бога? Вы не знаете, каков Бог. я не знаю, какой он есть. Кроме изображений человека с белой бородой, но все понимают, что это сказочное представление ".

"Все эти разговоры о душе, рай и ад - я понятия не имею, что они означают. Наверное, существуют тысячи толкований, зависимых от того, где ты родился и как тебя воспитывали, - рассказывает ученый. - Важно переместить эти воспоминания из области религии в плоскость реальности ".

Обычные случаи

Пока команда ученых не установила, от чего будет зависеть способность пациентов запомнить свои ощущения в момент смерти. Объяснений не хватает и о том, почему одни люди чувствуют страшные сценарии, а другие рассказывают эйфорию. Доктор Парниа также отмечает, что очевидно больше людей имеют воспоминания клинической смерти, чем свидетельствует статистика. Большинство людей теряет эти воспоминания из-за большого отек мозга, вызванный остановкой сердца, или сильными седативными препаратами, которые им вводят в реанимации.

Даже если люди не могут вспомнить свои мысли и чувства при смерти, этот опыт бесспорно влиять на них на подсознательном уровне. Ученый предполагает, что это объясняет очень противоположную реакцию пациентов, вернувшихся к жизни после остановки сердца. Некоторые вообще больше не боятся смерти и начинают относиться к жизни более альтруистически, у других развивается посттравматическое стрессовое расстройство.

Профессор Парниа и его коллеги планируют дальнейшие исследования, чтобы найти ответы на эти вопросы. Они также надеются, что их работа поможет пролить новый свет на представления о смерти и освободить ее от стереотипов, связанных с религией или скептической позицией.

Смерть вполне может быть объектом научного исследования. "Любой человек с объективным складом ума согласится, что исследования надо продолжать, - говорит ученый. - Мы имеем возможность и технологии. Именно сейчас настало время сделать это".

Прочитать статью на английском языке вы можете на сайте BBC Future.

Что изучает ОНТОЛОГИЯ?

Краткая справка.

Онтология лежит в основе любого знания включая философское. 

Онтология — это знание (или учение) обо всем, что существует. Она изучает наиболее общие формы бытия, отвлекаясь от их конкретного содержания. Эти формы выражаются в основных онтологических категориях: бытие и небытие, материальное и идеальное, материя и сознание, пространство и время, прерывность и непрерывность, движение, изменение и т. д.

В составе онтологии выделяют свои подразделы, изучающие наиболее общие закономерности существования определенных сфер бытия: природы, человека, общества.

Такими подразделами являются философия природы, философская антропология, социальная философия. 

Основной вопрос онтологии: что именно действительно существует, является настоящей реальностью, а что лишь иллюзией, видимостью, кажущимся существованием. Поэтому есть определённые оттенки в понятиях «существование» и «бытие». Категория «существование» показывает, что что-то есть в наличии, но сам факт существования ещё не раскрывает скрытой сущности, глубинной причины существующего. Онтология не ограничивается констатацией того, что существуют физический мир, люди, растения, животные, общество, духовная культура и тому подобное. Онтология призвана объяснить основу всего разнообразия, множественности явлений мира, открыть связи, взаимозависимости между ними.

Основным предметом онтологии является:

- Первоэлемент всего существующего.

- Субстанция как истинная реальность, как предельная основа бытия. 

- Первоначало как первопричина всего существующего. 

- Все ли в этом мире определяется причинно-следственными связями, или есть нечто свободное, не подчинённое детерминации?

- Место человека в мире. 

Эти и ряд других вопросов составляют основу учения о бытии, то есть онтологии.